А. В. Птушенко

ДЮН, ДЭН, КТН, проф.,

академик Международной Академии информатизации
вице-президент Международного Университета гуманитарных наук

 

Отделкой золотой блистает мой кинжал

Главная деталь любого оружия голова его владельца

(С. Федосеев. Всё о пистолете)

 

Интересно, пробовал ли кто-нибудь за всю историю человечества отделать золотом и драгоценными каменьями черенок огородной лопаты? Думаю, вряд ли. А вот кинжал, пожалуйста, блистает! И ведь не только наследье бранного Востока, но и вполне западные дага, меч, шпага тоже. Вплоть до вмонтирования в навершие эфеса невероятной цены алмаза, рубина или изумруда. Разве это ни о чём не говорит? Говорит, конечно. И о многом.

Например, у меня дома блистает на стенеяпонский меч. Муляж, конечно: разве у простого советского полковника хватит денег на натуральный меч? (Кстати это важно для наших дальнейших рассуждений висит сей муляжный меч рядом с вполне натуральным парадным кортиком. Который я честно заработал почти сорокалетней военной службой на благо Отечества).

И вряд ли кто осмелится заявить, что всё это висит на стене исключительно в силу моего бескультурья и кровожадности.

Ведь мало сказать, что оружие специфический, но весьма немаловажный элемент человеческой культуры. Как учёный я абсолютно убеждён: феодализм кончился, главным образом, потому, что появилось высокотехнологичное и сравнительно (сравнительно с наследственными латами) недорогое а потому и массовое огнестрельное оружие. Власть феодала держалась в сущности на двух факторах: непробиваемости для стрел и баллист каменных стен его родового замка и на его собственной неуязвимости от кос, вил и топоров неокольчуженной и необученной конному бою неорганизованной черни. Сидя на закованном в сталь мощном боевом коне, одетый в латы рыцарь вполне справлялся с толпой простолюдинов.

Но когда в толпе вассалов появилось достаточное количество ружей, делавших вполне убедительные дырки в уникальных и по стоимости (приличные латы стоили состояния!), и по мастерству подгонки (поглядел бы я на неразумца, попытавшегося повоевать в броне с чужого плеча) латах (кстати, нередко и позолоченных, что имело не только чисто эстетическое значение) тут уж феодалу пришлось слезть с лошади, снять никчемные латыи перейти к закабалению своих бывших вассалов чисто экономическим путём. Похоже, именно так произошёл переход от феодализма к капитализму. (Добавим: построить феодальный замок на несколько порядков дольше, сложнее и дороже, чем отлить необходимое количество пушек, способных разнести этот замок в клочья за несколько часов).

Предвижу массу возражений от знатоков развития производительных сил. Однако вполне резонно им отвечу а кто вам, собственно, сказал, что оружие к ним не относится? Может, вам напомнить о принципиально важном переходе первобытного человека от собирательства к охоте?

Да и сумеете ли вы, знатоки, сформулировать чёткое определение понятия оружие? Если начнёте с нанесения физического вреда противнику, я вам сразу напомню, что садовой лопатой вполне возможно убить человека. Сапёрной лопаткой тем более. Да что там лопаткой! Человек создание хрупкое: убить его можно даже пустой пивной бутылкой.

Следовательно, как учит формальная логика, прежде чем вести всяческие споры об оружии, не худо бы однозначно договориться, что это такое. Как профессионал я знаю, что на этой проблеме сломали зубы и Госстандарт, и Министерство Обороны РФ, и РАН (в лице её Комитета по терминологии ТК-55; вице-председателем одного из подкомитетов этого органа мне довелось послужить Родине в середине 90-х).

Проведём по возможности аккуратный анализ общедоступных источников. Так, Краткий словарь современных понятий и терминов проблему оружия внимания не удостаивает вовсе. Хотя при этом весьма обеспокоен такой проблемой как Оруэллизм. (Надеюсь, вам вряд ли приходило в голову, что подобная проблема существует. Не говоря уж о такой проблеме как Ортодоксия).

Знаменитый Ожегов, как всегда, высказывается смутно: Оружие, Всякое средство, приспособленное, технически пригодное для нападения или защиты. Как вы полагаете, лопата пригодна? То-то и оно! Следуя Ожегову, можно далеко зайти.

БСЭ даёт как бы весьма наукообразное определение: Оружие (воен.), общее название устройств и средств, применяемых в вооружённой борьбе для уничтожения живой силы противника, его техники и сооружений. Однако как тут быть со спортивным оружием, которое для всех этих ужасов не предназначено? Не считать его оружием? Вряд ли это было бы разумным поступком. А как быть с дуэльным оружием? Неужто оно против противника? Нет, конечно, в добрые времена стрелялись и близкие социально, и даже бывшие близкие друзья. Не годится это утверждение БСЭ и для порядочного охотника: вовсе он не помышляет ни о какой живой силе. Тем более о технике и сооружениях.

А для философа БСЭ вообще написала вздор: что такое вооружённая борьба? Уж не борьба ли с применением оружия? Так ведь это, уважаемые господа, тривиальный порочный круг Circulus Vitiosus, хорошо известный ещё древним римлянам. Нет, непросто определить оружие!

Советская военная энциклопедия не сумела ничего лучше как просто поплестись в хвосте БСЭ: Оружие (воен.), устройства и средства, применяемые в вооружённой борьбе для поражения и уничтожения противника. О новом издании военной энциклопедии вообще ничего хорошего сказать нельзя. Похоже, оно было предпринято лишь для того, чтобы убрать из названия слово советская. Никакими иными успехами это издание не отличается. (Кроме того, что напрочь отказалось от весьма детальной и лишённой внутренних противоречий чего не скажешь о принятых в ВЭ определениях системы основополагающих взаимосвязанных понятий, разработанной вашим покорным слугой. Разработанной, кстати, по прямому заказу самой редакции ВЭ). В итоге они так и остались в неведении, чем же всё-таки оружие отличается от вооружений.

Один из авторов (Д. Рылов. Вначале было оружие. Оружие №4, 2003) провёл анализ специализированной литературы. Так, Закон РФ об оружии гласит: Под оружием понимаются устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели, для подачи сигналов. Д. Рылов так комментирует сие высокоумное определение: Ясно, что в данном случае объём понятия далеко не полон и соответствует требованиям именно юридической науки. Что не полон это факт. А что соответствует это извините. На мой профессиональный взгляд, это просто очередная глупость, столь свойственная сегодняшней российской юриспруденции в целом (см., например, А. Птушенко. Типовые ошибки в юридическом языке. Интеллектуальная собственность (Промышленная собственность) № № 7, 8, 2001).

Во-первых, очевидно, что господа юристы недалеко ушли от пресловутой БСЭ.

Во-вторых (как и обычно), писания отечественных юристов не обходятся без логико-системных ляпов. Как они собираются различать устройства и предметы? На деле мы здесь сталкиваемся (не в первый раз!) всё с тем же типовым идиотским построением Столы бывают письменные и деревянные сиречь с классификацией по разным основаниям. Ну, а это несуразное и иные его прямо-таки калёным железом надо выжигать из любой дефиниции. Тем более юридической. Ибо этот излюбленный российскими правоведами хвостик автоматически дезавуирует весь предыдущий перечень объектов, входящих в объём определяемого понятия. Надо быть абсолютно логически безграмотным, чтобы не замечать этого.

Что касается подачи сигналов, то это уж, как говорит современная молодежь, вооще!. Разве флажный семафор не годится для подачи сигналов? А радио? А зеркальный телеграф? Легко представить, сколько бед способно наделать этакое юридическое мышление. К тому же оружие вовсе не обязательно огнестрельное. Впрочем, последнее замечание относится уже к самому Д. Рылову.

Нельзя не заметить и тот факт, что термин конструктивно предназначенный профессиональному конструктору вряд ли покажется адекватным: предназначение объекта задаётся извне заказчиком. А конструктивное (а быть может, и изобретательское) решение поставленной задачи уникальное достижение данного конструктора. Проще говоря, конструктивных решений может быть множество. И их можно сравнивать по экономичности если каждое решает заданную заказчиком задачу с одинаковой (заданной) эффективностью, или по эффективности если задача решается всеми конструкциями в рамках одинаковых заданных ресурсов.

Так что определение оружия, данное в законе о нём, никуда не годится. Надо в корне менять подготовку юристов. Тот не юрист, кто не имеет достаточной технической или естественно-научной подготовки.

Вообще нежелание дать определение понятию оружие, подменяя его понятием боевое оружие, видимо характерно и для юристов, и для военных. Это подметил и Д. Рылов: Односторонность присуща трактовке оружия с военно-прикладной точки зрения. Военный энциклопедический словарь называет этим термином устройства и средства, предназначенные для поражения противника в вооружённой борьбе, хотя очевидно, что при такой постановке вопроса речь идёт только об оружии боевом. Конечно, сам Рылов выразился здесь достаточно туманно, но нам ясно, что приведённое им высказывание из военного словаря свидетельствует всё о тех же системно-логических ошибках авторов этого определения (все эти ошибки проанализированы нами выше).

Ведь в сущности авторы подобных дефиниций (видимо, сами того не осознавая) пытаются запретить нам с вами называть оружием не только спортивное и охотничье, но тем более декоративное оружие. Которое, естественно, вообще не предназначено для поражения чего бы то ни было. А есть ли у этаких законодателей чем-либо обоснованное право на подобные запреты? Разумеется, нет.

В решении этой проблемы не помогают ни В.И. Гамов (Оружие как феномен культуры), ни Ю.С. Худяков (Основные понятия оружиеведения), ни В.М. Розин и В.Г. Горохов (Введение в философию техники всё в том же, цитированном выше журнале). Первый полагает, что По своему функциональному назначению оружие представляет собой простые и сложные устройства или средства, предназначенные для поражения или уничтожения как людей, так и других живых существ, а также различных объектов, являясь одновременно потенциальной силой, увеличивающей мощь человека в достижении поставленных целей. Здесь наличествуют почти все вышерассмотренные ошибки: и классификация по разным основаниям, и поражение (интересно, по каким критериям г-н Гамов отличает его от уничтожения), и устройства (неясно, чем отличающиеся от средств).

Правда, есть и отличия. Вместо конструктивного предназначения закона об оружии, Гамов предлагает функциональное назначение. Это меняет подход. Но не настолько, чтобы признать его вполне адекватным.

Привлекает внимание мысль об увеличении мощи в достижении целей. Однако сие трудно отнести исключительно к оружию: что бы человек ни создавал, всё это делается именно ради этого. Говоря научно, этот признак не является классифицирующим для оружия.

Оружиевед Худяков вообще заблуждается, считая оружие инструментом ведения боя. Ограничимся этим утверждением, не утруждая читателя сложностями стратегии и теории оперативного искусства.

Вышеупомянутый дуэт гуманитариев пытается дать определение оружия через родственное понятие техника: техническое устройство (артефакт), созданный человеком из элементов природы для решения конкретных культурных задач. Господа гуманитарии плохо понимают суть термина культура. В его общем понимании (т.е. не частном значении типа культура речи), при написании с прописной буквы Культура как подсистема Общества занимается только созданием духовных ценностей. В чём оружие как средство уничтожения мало поможет. Утверждение о создании оружия человеком из элементов природы, с одной стороны, натянуто (ядерное или химическое оружие отнюдь не созданы из элементов природы), а с другой тривиально: человек и сам есть элемент природы, и всё его окружение тоже. Поэтому и этот признак не является отличительным для оружия.

Специалист не может пройти мимо и ещё одной системно-логической ошибки дуэта. Техническим может быть решение конкретной задачи. Что касается устройства, то оно заведомо техническое. Если бы господа гуманитарии были получше знакомы с теорией изобретательства или хотя бы с практикой нынешнего Роспатента (известного ранее как ВНИИГПЭ), то они и сами знали бы, что изобретение (то есть техническое решение!) может относиться к трём объектам: устройству, способу или веществу. Проще говоря, техническое устройство то же самое, что старый ветеран или памятный сувенир.

Сам Дмитрий Рылов предлагает такую дефиницию: определение понятия оружие в первом приближении можно сформулировать следующим образом: оружие это специальные средства деятельности, конструктивно предназначенные для увеличения способностей человека к поражению (нанесение ущерба или уничтожение живых существ), используемые для решения различных (не только деструктивных) культурных задач, а также средства подачи сигналов, устройство которых имитирует вышеупомянутые конструктивные особенности.

К сожалению, данное определение содержит грубую системно-логическую ошибку (не замеченную, по-видимому, ни автором, ни редактором). Здесь утверждается, что Культура решает некие деструктивные задачи. Отметим, что с Культурой у нас в стране ясности нет даже у профессиональных культурологов. Я имею право на подобное заявление, поскольку не один десяток лет занимаюсь этой проблематикой и преподавал многие спецкурсы в Московском Университете Культуры. Разговор о Культуре заслуживает, конечно, самого серьёзного внимания. И по желанию читателей и редакции журнала его можно безотлагательно провести. Пока же сошлёмся на собственную статью Информация в системном освещении, опубликованную (как оказалось, весьма кстати!) в майском номере журнала Техника молодёжи за текущий год.

Культура исторически изменяющаяся системообразующая функциональная подсистема общества, формирующая человека как социально активную и законопослушную личность и удовлетворяющая его духовные потребности путём производства, хранения, распределения и потребления духовных ценностей. (Духовная ценность результат творчества, поднимающий человечество или личность на новый уровень понимания мироустройства или эмоционального восприятия себя самого и своего окружения). Культура системный базис Права.

Так что ни к каким деструктивным задачам Культура впрямую никакого отношения не имеет.

Иное дело, что усилиями некоторых недобросовестных политиков и плутократов (незаконно именуемых у нас олигархами) Культуре подчас навязываются вредные для Общества функции. Так уж устроена наша несовершенная жизнь: молоток, весьма полезный инструмент, в преступных руках легко превращается в орудие убийства. Однако только на этом основании ни один разумный человек не сопричислит молоток к оружию. (Трудно удержаться от замечания о нашей извращённой приверженности и молоток нередко заменять фотоаппаратом именно для забивания гвоздей).

Сказанное, тем не менее, вовсе не снимает с повестки вопрос, затронутый Д. Рыловым: в какой мере оружие является феноменом Культуры.

Тут никак не избежать разговора, об ошибочном, на наш взгляд, делении культуры на духовную и материальную (кавычки подчеркивают, что пора избавляться от путаницы, связанной с употреблением термина материальный там, где следует говорить о вещественном: нематериального нет ничего, даже информация вполне материальна иное дело, что она невещественна). Всё материальное (вещественное) относится к другой функциональной подсистеме Общества системе материального (вещественного) производства. Предметом Культуры являются только духовные ценности. Она, как и все остальные подсистемы Общества (государство, общественные отношения, биологическое воспроизводство людей, само вещественное производство) пользуется вещественными объектами для решения своих задач. Но создаёт эти вещественные объекты материальное производство. Поэтому разговор о некоей материальной культуре нонсенс и плод недомыслия. Хотя и весьма распространённый и закоренелый. Errare humanum est! ошибаться свойственно человеку. Особенно сегодня. Ведь большинство россиян говорит одел вместо надел, цифра вместо число и секвестр вместо урезание.

В общем, вопрос о соотношении оружия и Культуры далеко не так прост, как это представляется автору статьи Вначале было оружие. Потому мы его обсудим позднее.

Раньше следует сформулировать устраивающую нас самих дефиницию понятия оружие.

Поскольку дефиниция внутренне замкнутое системное определение объекта, содержащее все его необходимые и достаточные признаки, проведём последовательный системный анализ всех упомянутых признаков такой системы как оружие.

Во-первых, сразу же отметим, что, по нашему мнению, оружие нечто существенно более значительное, чем какое-то устройство. И даже чем все устройства вместе взятые.

Вряд ли кто-либо осмелится оспаривать, что оружие есть определённая область человеческой деятельности. Эта область включает создание (разработку), производство и эксплуатацию систем определённого назначения.

Чтобы не оставлять (как нередко случается) зияющих пробелов в системе доказательств, предъявим читателю в явном виде наше собственное понимание употреблённых терминов.

Система (от греч. Systema целое, составленное из частей) совокупность элементов, объединённых для достижения общих для всех элементов конечных целей в цельную структуру прямыми и обратными связями, определяющими наличие у системы свойств, выходящих за рамки простой суммы свойств составляющих систему элементов. Иллюстрации: свойства воды не равны свойствам кислорода и водорода; свойства Общества не суть сумма свойств личностей.

Элементы системы это её подсистемы. Сама система обязательно является элементом определённой системы более высокого порядка (надсистемы или метасистемы, что одно и то же). Изучением систем занимается новая наука (самого высокого уровня обобщения), которая так прямо и называется системоанализ. Под последним мы понимаем область науки, изучающую методологические принципы, концепции, практические методы для формирования и обоснования решений по сложным политическим, экономическим, социальным, военным, научно-техническим и всем другим проблемам в условиях неопределённости, обусловленной наличием факторов, не поддающихся однозначной количественной оценке.

В отечественной литературе системоанализ иногда называют анализом сложных систем или системным анализом. Здесь, как говорится, дело вкуса. Хуже другое: нередко понятие системоанализ путают со словосочетанием системный подход. Чтобы избежать этой путаницы, следует осознать, что системоанализ наука, а системный подход методологический принцип этой науки. Но и не только этой вообще любой науки. Ибо это общенаучный методологический принцип, основанный на представлении любого исследуемого объекта как системы (см. выше). Он ориентирует исследование на раскрытие целостности объекта, учёт всех его внутренних и внешних взаимосвязей, комплексный охват всех факторов, влияющих на искомое решение. Наконец, этот подход способствует адекватной формулировке проблем и правильной постановке задач, а также выработке эффективной методики их решения.

В мире нет абсолютно ничего, что нельзя было бы представить в виде системы. Если же вы хотите понять сущность какого-либо объекта представьте его как систему: установите, в ряду каких систем он находится, элементом какой метасистемы является и из каких подсистем состоит он сам. Постараемся далее ни в чём не отступать от этих принципов.

Есть основания полагать, что оружие принадлежит к классу систем орудийной деятельности человечества направленных на изменение внешнего окружения и самих себя в этом окружении. Метасистемой для систем этого класса бесспорно следует считать систему производительных сил.

Как выше показано, все без исключения авторы определений понятия оружие так или иначе подчеркивали его деструктивное предназначение нанесение ущерба, и даже уничтожение живых и неорганических (в том числе технических) систем. Элементарный здравый смысл подсказывает, что это свойство оружия прежде всего, как устройства (т.е. как вида технического решения) действительно имеет место. Таким образом, мы имеем дело с очевидным парадоксом: оружие средство нанесения ущерба, но и оно же есть она из подсистем (второго уровня) производительных сил.

Однако парадокс этот не физический. Он системно-логический. Ведь в реальной жизни использование объекта определяется далеко не одним его первоначальным предназначением. И огородная лопата может в умелых руках послужить довольно грозным оружием. И молоток. С другой стороны, зенитные пушки нередко работали в горах вовсе не на уничтожение вражеских самолётов, а на защиту виноградников от губительного для них града. Можно ли применить пистолет для сбития заклинившего замка? Безусловно. (Не как молоток, разумеется). А что сказать о межконтинентальных баллистических ракетах, обладающих огромным разрушительным потенциалом? Который, слава богу, так и не был реализован. Значит ли это, что ядерные ракеты не выполнили своего предназначения? Отнюдь. Ибо их подлинное предназначение вовсе не сводилось к реальному уничтожению всего и вся на территории вероятного противника. Гораздо важнее было принудить этого вероятного противника к отказу от развязывания обоюдоуничтожительной ядерной войны. К тому же, когда потребовалось вывести на околоземную орбиту первые, абсолютно мирные пилотируемые корабли, боевую межконтинентальную советскую ракету Р-7 без напряжения переименовали в ракету-носитель 11А 511. (Она и сегодня торчит на бывшей ВДНХ немым укором ушедшим временам).

Наверняка многие помнят максиму о тех недоумках, которые не желают кормить собственную армию. Ибо в итоге им придётся кормить чужую.

И, как вы думаете, ваша неработающая армия ничего не создаёт? Ошибаетесь. Она создаёт всё, чем вы владеете. Ибо в её отсутствие вероятный противник превращается в реального и отнимает у вас всё ваше достояние.

Надеюсь, не найдётся спекулянта, который из сказанного сделает вывод, что я будто бы пропагандирую недействующую, т.е. недееспособную армию. Как раз напротив. Это знали даже древние римляне: Si vis Pacem, para Bellum! Что означает: хочешь мира готовься к войне!

Речь о том, что важнее всего сдерживающий потенциал оружия. Армия нужна не только для завоевания чужих территорий: прежде всего, для безопасности собственных. И в этом аспекте баллистическая ракета далеко не самое лучшее оружие: её потенциал сдерживания гораздо меньше, чем у многоразовых авиационно-космических систем (см. А.В. Птушенко. Авиационно-космические аппараты // Советская военная энциклопедия, т.1, Военное изд.МО, Москва, 1976).

Делаем первый промежуточный вывод: считать основным определяющим признаком оружия его конструктивное предназначение для нанесения ущерба как минимум, опрометчиво. Надо искать более обоснованный и более глубокий подход.

Все вышерассмотренные определения оружия исходят из его механической (подчас и ещё уже огнестрельной) природы. На мой взгляд, это тоже заблуждение. Не можем же мы настаивать на секвестре таких устоявшихся словосочетаний как лучевое оружие, ядерное о., химическое о., бактериологическое о..

Конечно, одним из важнейших признаков оружия можно признать его шансоуравнивающую способность. Все, конечно, помнят знаменитое североамериканское присловье: Бог создал людей разными, полковник Кольт уравнял их шансы. Упомянутый полковник всё же не случайно свой первый револьвер под унитарный патрон (модель 1873 года) назвал Peacemaker Миротворец. Так вот понимали свою миссию создатели одного из важнейших видов огнестрельного оружия личного короткоствольного. Запомним это на будущее когда, наконец, доведём разговор до его важнейших правовых аспектов.

Как видите, это кольтовское определение работает и на наш вышеприведённый промежуточный вывод.

Как системщика меня, естественно, не может оставить равнодушным проблема обоснованной классификации оружия. При этом не следует, по-видимому, вовсе пренебречь сложившимися представлениями об отдельных традиционных видах оружия. С другой стороны, нельзя не учитывать, что представления о некоторых деталях оружия у большинства населения далеки от истины. Да и не только у населения. Мало кто из писателей, ведущих ТВ и разномастных теле-радиоаналитиков дают себе труд чётко отличать пистолет от револьвера. Ничего кроме умиления не может вызвать упорно повторяемая авторами детективов дурацкая фраза: Он нажал на курок и прогремел выстрел. Невдомёк этим авторам, что нажимать надо совсем на другую деталь. Не стану вдаваться в детали, ибо не раз уже об этом писал (см., например, газету Военное обозрение за прошлый год и Литературную газету за текущий).

Как уже сказано выше, никак нельзя самоустраниться от таких сложившихся типов оружия как ядерное, химическое, бактериологическое. На этом же классификационном уровне находится электромагнитное оружие. Логично к нему отнести три уже достаточно хорошо известных вида подобного оружия: лазерное, пучковое, психотропное. (О последних двух несколько лет назад в разных изданиях я писал довольно подробно. Подчёркиваю: я веду речь именно о психотропном оружии. Так называемое психотронное мне представляется плодом недостаточной терминологической грамотности).

Оставшиеся традиционные типы оружия логично подразделить на холодное (оставив, не мудрствуя, устоявшийся термин) и механическое.

Всё это можно увидеть на рис.1. Однако его роль не сводится к описанию этих подразделений понятия оружие. Во-первых, он показывает подлинное место этого непростого явления в человеческой цивилизации, полученное в результате проведённого нами анализа системы производительные силы. (Не зря же мы выше рассказали о принципах системоанализа). Запомним на будущее: оружие подсистема системы орудия труда.

Во-вторых, рис.1 имеет важное методологическое значение. Наличие чёткой блок-схемы явления свидетельствует о продуманности и завершённости исследуемой концепции. Если автор не может предъявить подобную внутренне непротиворечивую, иерархически выстроенную структурную схему, это весьма надёжное свидетельство его невысокой компетентности в рассматриваемой проблематике. Не верьте классификациям типа космические аппараты делятся: по основному назначению.., по объёму задач.., по конструкции (компактные, надувные), по массе (лёгкие, средние, тяжёлые, сверхтяжёлые), по конструктивно-компоновочной схеме (моноблочные, многоблочные), по способу управления (А.М.Беляков, Е.П.Палагин, Ф.Р.Ханциверов. Космические аппараты // СВЭ, т.4, М, Военгиз,1977). Понятно, что приведённая в цитируемой статье блок-схема не классификация КА, а просто бессистемное описание неупорядоченного массива разнородных данных.

Таким образом, рис.1 не следует рассматривать как простую иллюстрацию это методологическое обоснование правильности избранного нами подхода.

При правильном подходе классификационная структура включает все известные объекты и создаёт рабочие места для тех объектов, которые могут появиться в будущем.

К механическому оружию принадлежит пружинное, пневматическое, гидро (не только подводное, но и работающее на гидроэнергии), ствольное (огнестрельное) и ракетное. Понятно, что при этом за основу классификации принят принцип создания потребного усилия. Лук и арбалет плоские пружины. Подводные ружья (и боевые в том числе) нередко используют спиральные (цилиндрические) пружины. Пневматика базируется на энергии сжатого газа, ствольное оружие на химической энергии, запасенной в порохе. Ракета отличается от пули и снаряда тем, что у неё действующее усилие создаётся по принципу прямой реакции встроенным в её корпус двигателем. (Когда-то в Технике-молодёжи я писал о физических и технических особенностях реактивного движения).

Ствольное оружие делится на личное и общее (групповое). Основные типы личного оружия пистолет (револьвер), винтовка (карабин), автомат. Быть может, не лишне всё же подчеркнуть разницу между пистолетом и револьвером. Первый магазинное оружие, второй барабанное. У каждого есть свои достоинства и недостатки: пистолет обычно компактнее, легче перезаряжается, может стрелять очередями, как правило, многозаряднее; зато револьвер надёжнее (особенно при осечке) и не разбрасывает гильзы (что, случается, важно не только для киллера). Основные типы группового оружия пулемёт и орудие (иногда добавляют: артиллерийское видимо, чтобы не спутать с более общим понятием орудие, см, рис.1). Орудия подразделяются (по соотношению калибра и длины ствола) на пушки, гаубицы и мортиры.

Холодное оружие целесообразно подразделить на традиционное и экзотическое. Первое включает следующие основные виды: копьё, меч, сабля, кинжал. Любимая мушкетёрами шпага всего лишь облегчённый меч; рапира есть подвид шпаги. Стилет, дага, боевой нож подвиды кинжала. Сабля, конечно, вполне самостоятельное явление. Она знаменует как бы иную, сравнительно с прямым мечом, идеологию травмирования противника. Воздержусь от длинных наукообразных рассуждений на эту тему (хотя и очень хочется!), заменив их одним известным (скорее всего, псевдоисторическим) примером: встреча Ричарда Львиное сердце с Саладдином. (Если её и не было на самом деле, это ничего не меняет: мы ставим освящённый гением Эйнштейна мысленный эксперимент). Демонстрируя свою мощь, Ричард с одного удара развалил своим двуручным мечом надвое огромную дубовую колоду. Немного подумав, Саладдин размотал газовый шарф со своей чалмы, подбросил его в воздухи Ричард даже чихнуть не успел свистнул ятаган и к его ногам упали две половинки оного шарфа. Потом оба долго смотрели друг на друганикто не мог повторить подвиг другого.

По этому поводу меня всегда подмывает задать каверзный вопрос профессиональным оружейникам: а почему Запад пошёл по прямому клинку, Восток же по кривому? Не потому же, в конце концов, что прямой меч с эфесным перекрестием сильно напоминает католический крест, а кривая сабля полумесяц? Хотя кто его знает! Не зря же Русь, растопырившаяся между Востоком и Западом, с одинаковым остервенением в одно и то же время рубилась и на мечах, и на саблях.

Конечно, разница между саблей и мечом довольно условна. Вспомните хотя бы оперного Кончака, упорно именовавшего своё явно кривое оружие мечом. Хотя, с другой стороны, никто, полагаю, всерьёз не назовёт прямой меч саблей. (Если не считать несуразного героя Евстигнеева из Берегись автомобиля).

Но если разговор вернётся к вышеупомянутому японскому мечу придётся ещё раз призадуматься. Этот меч имеет-таки заметную кривизну. Лично себя я утешаю догадкой, что кривизна японского меча оптимальна. Недаром, его предпочитали все бессмертные киношные горцы. Эстетически же японский меч мне представляется почти идеальным невзирая на тот бесспорный факт, что составители всевозможных гербов и знаков (в том числе, советских) явно предпочитают прямой меч.

Попутно отметим: похоже, без меча никакой герб или орден не смотрится. Мечи торчат из орденов Болгарии, ГДР; все ордена Российской империи (за исключением св. Георгия хотя он и самый боевой) с мечами (что отражено даже в их названиях): Андрея Первозванного, Александра Невского, Белого орла, св. Владимира, св. Анны, св. Станислава с мечами. А герб Финляндии вообще уникален: на нём лев с прямым мечом в лапе попирает задней ногой ятаган. Не может быть двух мнений по поводу этого символа. Логично, восточные страны предпочли в гербах сабли Иран, Саудовская Аравия. Сабля содержится и в нашем ордене Великой Отечественной войны. Зато Камерун изобразил на гербе меч с растущими из него весами сразу оба символа правосудия в одном флаконе. На нечто подобное намекал своими двумя мечами знак КГБ. На современном знаке МВД мечей поубавилось вдвое. В СССР мечи присутствовали на квалификационных знаках военных лётчиков: Лётчик-снайпер, Лётчик первого класса. Но в ходу не только мечи: Гаити, Вольта предпочли копья, Конго стрелы, Гватемала ружья.

Теперь обратимся к экзотическому холодному оружию. Собственно, о нём надо либо писать отдельно и специально, либо не писать вовсе. Тем не менее (для относительной полноты картины на чём мы сами так настаивали в методологическом плане) кратко поговорим о наиболее известных его типах. Боккен деревянный меч. Как пишет известный знаток восточных единоборств С.А. Гвоздёв, В умелой руке боккен проламливал головы и ломал руки, крошил пальцы. И не зря порой самураи на ночь вешали в головах именно деревянный меч он давал хоть какой-то шанс взять нападающего живым. Разновидность боккена шинай; он делался из бамбука и использовался в основном не как боевое, а как спортивное оружие. Саи не столько колющий, сколько ударный стилет, изобретённый на Окинаве. Как правило, использовался в виде парного фехтовального оружия. Отличается специфической формой эфесного перекрестия, приспособленного для захвата чужого оружия. Нунчаку популярное и сегодня оружие; по сути это простой цеп (хотя встречаются не только двухзвенные, но и трёх- и более звенные виды нунчаку); его родиной считается Китай. Тонфа популярна и сегодня (особенно, в полиции). От простой дубинки отличается короткой поперечной рукояткой.

Существует и метательное холодное оружие: звёзды, стрелки, ножи и топоры.

Теперь мы подготовились морально (и системно) к попытке сформулировать адекватную дефиницию понятия оружие.

Оружие система создания и применения специфических орудий труда, предназначенных для воздействия на объекты любой природы любыми силами и полями с целью нанесения им любых видов ущерба или для предотвращения ущерба пользователю этих орудий.

Попутно сформулируем наше понимание термина вооружение.

Вооружение эргатическая система, включающая род оружия и все обеспечивающие (вспомогательные) подсистемы: технику, персонал, технологии, потребные фрагменты инфраструктуры.

Эргатической называют человеко-машинную систему; такие системы изучаются наукой эргономикой.

Возможны три типа вооружения: наземное, морское, аэрокосмическое.

Наземное вооружение подразделяется на стационарное и мобильное. Первое включает инженерные сооружения, общие линии связи и управления войсками, системы реновации техники, системы снабжения (тыл). Мобильное вооружение подразделяется на автомобильные системы, танковые системы, железнодорожные системы, вездеходные системы, системы оперативной связи и управления.

Морское вооружение подразделяется на надводное, подводное и двухсредное (аэро-гидро).

Аэрокосмическое вооружение подразделяется на авиационное, космическое, авиационно-космическое. В свою очередь, авиационное вооружение подразделяется на межконтинентальное, фронтовое и кинжальное (перехватчики для защиты точечных объектов). Космическое на околоземное, межпланетное, межзвёздное, межгалактическое. (Нужды нет, что последнего пока нет и не ясно, будет ли, классификация должна быть замкнутой, см. выше). Авиационно-космическое вооружение включает целевое и транспортное. Пример второго небезызвестный Space Shuttle. Целевое подразделяется на разведывательное и ударное (им я посвятил немало сил и времени в годы работы начальником соответствующего отдела Центрального НИИ МО).

Понятно, что все эти высокотехнологичные и сложные системы по-настоящему волнуют только специалистов. Системоаналитиков, оружейников, генштабистов, сотрудников разнообразных НИИ, терминологов из ТК-55 РАН, да некоторых деятелей из Госстандарта.

Простого человека интересует, в основном, холодное и огнестрельное оружие. Причём не только с технической, но и с юридической точки зрения. Последнее, грубо говоря, означает: кому что положено?.

В этом вопросе (как впрочем, и во всём остальном) моё любимое государство постоянно норовит придерживаться единственной точки зрения: ему позволено всё, мне ничего. И упёртым юристам, и простому честному труженику (на деньги которого, кстати, государство и существует) это положение дел почему-то представляется чуть ли не естественным. Мне же оно представляется абсолютно противоестественным.

Я крутой государственник. То есть твёрдо убеждён, что государство обязано знать своё место. Как тень в известной пьесе Евгения Шварца. Единственное достойное государства место это место слуги народа. Говоря строгим юридическим языком, правовое государство это такое, которое законодательно признаёт себя равнозначным субъектом права с личностью. Более того, интересы личности и общества в целом (Общества) выше эгоистических интересов государства. В подлинно демократическом обществе Гражданском Обществе государство есть наёмный механизм управления, которому Общество на установленных им принципах поручает координацию всех подсистем Общества с обеспечением необходимых для этого вещественных и информационных потоков. И государство не в праве отступать от этих установленных Обществом правил игры. Тем более самостийно менять их на ходу. Не исполняющее этих требований государство подлежит немедленной замене. И речь идёт не о замене Ельцына Путиным, а о замене принципов управления Обществом. То есть об изменении пресловутого политического режима.

Кстати, честно признаюсь в своей нелюбви вообще к политикам. Не зря же знаменитый парадоксалист Бернард Шоу высказался однажды в том смысле, что существо, объявившее себя политиком, не заслуживает звания человека. Обществом должны управлять профессиональные управленцы специально подготовленные и отобранные по установленным Обществом регламентам люди, не связанные лично ни с какими семьями и кланами и не занимающиеся никакой иной деятельностью в особенности политической, предпринимательской, торговой и финансовой. Готовить и отбирать их надо ещё более тщательно, чем сегодня мы готовим космонавтов.

Ясно, что из такой доктрины власти однозначно вытекает ясное понимание полного равноправия личности и государства в вопросах личного оружия. Безнравственно (и стратегически опасно) делить общество на грандов и чернь, разрешая первым беспрепятственно носить личное оружие, а вторых под страхом уголовного наказания лишая права на это. Пустопорожние разговоры о том, что мы де перестреляем друг друга за версту попахивают не только страхом властей перед народом, но и прямым оскорблением всех так называемых простых людей. Неужто кто-то посмеет утверждать, что я уступаю рядовому милиционеру в ответственности и сообразительности, чтобы правильно применить это личное оружие там и тогда, где и когда это необходимо? А сам факт принятия этого малообразованного и малокультурного по сравнению со мной бывшего деревенского парня (ибо кто сегодня пойдёт в менты!) на госслужбу соотношения между нами никак не меняет.

Звучащие с экранов ТВ всхлипывания хлипких интеллигентов, что у него де рука не поднимется (или глаз моргнёт, или ещё что как в известных русских сказках про Кощея) кроме смеха у здравомыслящего человека ничего вызвать не могут. Знаешь, что не поднимется, ну, и не имей себе оружия на здоровье. Но ведь это не повод принудительно лишать права на личное оружие всех остальных. И дело вовсе не в том, поднимется или не поднимется. Дело в полном равенстве личности и государства. Нельзя же допустить, чтобы государство вооружалось против меня, лишая меня априори права на ответное вооружение. Позвольте уж, господа хорошие, мне самому решать, нужно мне оружие или нет. И вовсе ведь не для того чтобы перестрелять соседей или прилежащую милицию. Вовсе нет! И даже не для того, чтобы по всякому поводу отстреливаться от разномастных отмороженных братков, без всякой меры расплодившихся охранных структур и прочего по закону вооружённого сброда (от которого и наше государство недалеко ушло).

Просто, будучи тоже полковником, я свято верю в истинность убеждения полковника Кольта: пистолет в моём кармане действительно миротворец. Если всякий из перечисленных отморозков будет подозревать о наличии у меня в кармане того же самого ( а не жалкой газовой пукалки!) сей отморозок без всякого сомнения станет вести себя поприличнее.

Вдумайтесь в слова замечательного поэта Владимира Солоухина: Таится лицо под личиной, / Но взгляд пистолета свинцов:/ Мужчины, мужчины, мужчины / К барьеру вели подлецов!. Жаль, что это всё напрочь забыто измордованным властью народом. А власти согнуть и запугать население конечно, представляется более важным, чем сохранить в гражданине честь и достоинство. Ибо в этом она, власть, видит одно из условий самосохранения вопреки воле народа. Не знаю, как вас, но меня такое положение категорически не устраивает. И я никогда не смирюсь перед властью, разделяющей убеждения Большого Мао, заявившего однажды: Политическая власть вырастает из оружейного ствола.

Не надо однако думать, что я безответственно зову Русь к топору. Отнюдь. Я лучше многих понимаю неэффективность любых насильственных социальных революций: готовят их маргиналы, осуществляет криминалитет, а результатами пользуются проходимцы и мерзавцы. Надо менять менталитет и ценностные приоритеты народа. А это проблема воспитания и образования, а не ножа и топора. Да и статья 13 действующей Конституции РФ запрещает создание и деятельность общественных объединений, цели и действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя. Так что никаких созданий и никаких действий. А вот развитие теории, пропаганда необходимости нашего движения к Гражданскому Обществу с подчинённым ему правовым государством этого никакая конституция запретить не правомочна. Не запрещает, как видите, этого и сегодняшняя Конституция РФ.

Под образованием я имею в виду и оружейное образование: культура (не культ!) оружия немалый компонент Культуры. И не только, когда речь идёт о художественном оружии блистает-таки мой кинжал! и о декоративном оружии (как одной из подсистем цивильного оружия), но и о проектировании и применении рядового боевого оружия. Ведь если у вас нет и никогда не было в руках настоящего оружия, как сможете вы относиться к нему уважительно и справедливо; как сможете вы не растеряться и не оборзеть, если оно случайно попадёт вам в руки? Не дай бог, оружию оказаться в руках некультурного человека. И принцип не введи во искушение здесь самый вредный.

Об этой проблеме блестяще высказался Марк Твен в повести Человек, который соблазнил Гедлиберг. Герои этой повести, самодовольные и чванливые жители небольшого заштатного американского городка на муниципальной печати начертали девиз: Господи! Не введи нас во искушение!. Но когда их сильно проучил тот самый человек, показавший, чего они стоят на самом деле, они, осознав всю тщету и губительность филистерского воспитания, и прозрев, решительно выбросили из своего девиза эту вредоносную частичку не. Ибо неискушаемая добродетель и не добродетель вовсе. А не поймёшь что до подходящего случая.

Полагаю, было бы опрометчивым, говоря об оружии, ничего не сказать о таких его разновидностях как карате, тайквандо, ушу. Ясно, что обладающий этим искусством человек прекрасно вооружён для ближнего боя. В типовых ситуациях он способен разбросать (при необходимости и уложить) небольшую толпу уличных отморозков. Это искусство далось ему тяжёлым, упорным, целенаправленным трудом. Длительным трудом. Точнее, пожизненным: достижение высокого мастерства в этой области требует от человека всех его сил и всего его времени. Это определённый образ жизни. И вполне определённая, четкая философия. По мере перехода с одной ступени на другую из задиристого драчливого подростка выковывается умудрённый жизнью, знающий цену себе и принадлежащему ему оружию, опытный и социально устойчивый боец. Он не станет лезть в драку по пустякам, но всегда вмешается в опасную ситуацию для защиты справедливости. Ибо он культурно выше плохо понимающего себя и остальной мир подростка, не говоря уж о криминально ориентированном суперэгоистичном воровском или чиновном авторитете.

Кто-то скажет: Ну да! Сегодня любой охранник и прочие слуги преступного мира так размахивают руками и ногами!. Отвечу. Во-первых, махание ногами ещё не признак мастерства и подлинной культуры. Разумный человек не относит секьюрити и прочих прислужников капитала и криминала (что у нас сегодня практически одно и то же) к мастерам карате. Сказано же подлинное мастерство и культура требуют всего времени и всех сил мастера. А время прислужников занято совсем иным; о культуре тут и говорить нечего культурный в прислужники не пойдёт.

Если кому-то известны случаи, когда бывший квалифицированный спортсмен силою обстоятельств попадает в криминальную среду, припомните, пожалуйста, эпиграф нашего повествования. Но даже и здесь остаётся надежда, что в критических ситуациях остепенённый (и в квалификационном, и в моральном смысле) мастер поведёт себя много лучше малокультурного и необразованного тупого качка.

Конечно же практически всё определяется характером и типом мышления человека. Есть и образованные мерзавцы. Особенно среди затесавшихся во власти предержащие. Однако это научный факт: среди образованных мерзавцев на порядок меньше, чем среди необразованных. Конечно, под образованием я не подразумеваю знания о пороках общества и вытекающее из этого умение делать деньги. Образование прежде всего приобщение к культуре. В том числе и к культуре оружия. Вернёмся к началу. Лермонтовская строка в заголовке взята из стихотворения, которое названо великим поэтом вовсе не Кинжал. Это знаменитый Поэт. А вы спрашиваете, что общего у оружия с культурой!

Резюме: оружейно-культурный человек порядочнее и безопаснее для общества, чем некультурный. Запретом на оружие никаких проблем не решить. Помните, кстати, как родилось карате в ответ на запрет носить меч простому японцу.

Однако не случайно я говорил о ближнем бое. Ежу понятно, что необразованный отморозок с пистолетом с безопасного расстояния способен уложить мастера. Так почему же власти на стороне подонка (который ни в каких разрешениях не нуждается) и против мастера? Быть может, мастер для них опаснее подонка? Но тогда надо не оружие запрещать, а власть менять.

Припомним, полковник Кольт хотел уравнять шансы. А не обеспечить преимущество подонка перед законопослушным, порядочным и культурным гражданином. Но сегодня у нас сложилась именно такая ситуация. И пусть нам не морочат голову отвязанные силовики.

Я вовсе не за то, чтобы законным порядком раздавать оружие всем и всякому. Подонков надо решительно избавить от любого оружия. Но не забывая при этом, что они встречаются во всех слоях и структурах.

И если уж мы отваживаемся создать механизм отбора претендентов на власть, то мы наверняка способны создать алгоритм идентификации подонка. Тому же, кто убеждён в невозможности отличить порядочного человека от подонка, тому уж лучше сразу удавиться.

В связи со сказанным я категорически против деления огнестрельного оружия на гражданское, служебное и боевое. Вполне довольно подразделения оружия на боевое и цивильное. Первое предназначено для реального воздействия, второе для спорта, тренировки, изображения внешних особенностей разных типов оружия, для изучения старины и коллекционирования. Сюда же я отнёс бы и столь неоправданно озаботившее наши власти пресловутое сигнальное оружие. Что из ракетницы можно застрелить человека, ничего не доказывает: ведь и лопатой тоже (см. выше).

Надо определиться с охотничьим огнестрельным оружием. Сказать, что оно непременно гладкоствольное большая натяжка: всегда профессиональный промысловик пользовался нарезным карабином; всегда существовали двухстволки с одним нарезным стволом. Сейчас вообще считаются охотничьими такие карабины как Сайга и Тигр. И если второй сделан на базе боевой снайперской самозарядной винтовки СВД (конструкции Драгунова), то первый вообще вариант прославленного АКМ Калашникова. Так что закон Об оружии явно перемудрил, отнеся охотничье оружие к гражданскому оружию. По техническим характеристикам охотничье оружие куда ближе к боевому, чем к цивильному. И это не удивительно: оружие, способное завалить кабана или лося, и даже тигра или слона, такое оружие вряд ли не справится с человеком.

В качестве признаков гражданского оружия закон предлагает два: невозможность автоматического огня (т.е. стрельбы очередями) и ограничение ёмкости магазина десятью патронами. Для сравнения: штатный армейский пистолет ПМ (заведомо боевой) располагает всего восемью патронами. Очередями (в отличие от Стечкина) ПМ стрелять не может. Так что резонно спросить: господа законодатели, о чём хлопочете?

Если подумать, понятно о чём. Лишить народные массы права на личное (короткоствольное) оружие. Почему Сайга в руках народа им кажется безопасной, а в общем-то пустяковый ПМ (сравнительно, скажем, с американским Казюлл) вызывает колики? Да всё потому же: Сайгу в кармане не унесёшь, а ПМ можно. Вот этого и боятся власти более всего скрытного ношения при мгновенной боеготовности. А так, почему, например, не разрешить дальнобойщику помповое ружьё? если при этом обязать его держать это оружие в кабине .в разобранном виде! Даже извращённый Лойола вряд ли додумался бы до столь иезуитского выверта.

Помните у Евгения Шварца в Драконе Ланселот (согласно общепринятому сказочному регламенту) обращается к народу за мечом чтобы именно им (выданным народом) сразить в открытом бою угнетающего народ дракона, на что бургомистр (по-нашему, мэр) лениво ответствует: И, батенька! Какой меч? У нас давно все оружейники в тюрьме сгнили Мы вам выдадим справочку, удостоверяющую сей факт. Вы её и предъявите Дракоше. Его это вполне устроит.

Вообще-то эта присказка, по-видимому, бессмертна. Ведь прослужив в советской армии без малого срок лет, я практически не держал в руках числящийся за мной Макаров. Зато у меня на руках всегда была справочка (официально карточка), удостоверяющая, что числящийся за мной пистолет пребывает на некоем армейском складе.

Закон об оружии толкует ещё о каких-то джоулях. Кто ещё помнит школьную премудрость, припомнит, что в них измеряется энергия. Применительно к оружию, говорят о дульной энергии энергии пули на выходе из канала ствола. Закон упоминает системы от трёх до 25 Дж. для пневматического оружия; об энергии огнестрельных гражданских устройств молчит. Зато служебному оружию назначает верхний предел в триста джоулей. Попробуем понять, что это такое.

Всем известный Наган тянет на 170 Дж. Макаров 353 (попробуй пойми, пройдёт ли он как служебное оружие!). Популярный у бандюганов ТТ 508. Кольт сорок пятого калибра 563. Рем Файрбол двадцать второго калибра выдаёт аж 1058 Дж. А уже упоминавшийся сорокапятикалиберный Казюлл рекордсмен: у него дульная энергия пули патрона Магнум равна 2305 Джоулей.

По-моему, у многих читателей здесь возникнут стандартные вопросы: 1. что такое калибр? 2. почему у Файрбола калибр меньше, чем у Кольта, а дульная энергия вдвое больше?

Калибром называют диаметр ствола оружия. К несчастью, здесь легко запутаться. Например, ружьё 12-го калибра куда больше и мощнее ружья 22-го калибра. А у пистолетов наоборот: сороковой калибр много больше двадцатого. Точнее у американских пистолетов. У европейских же калибр 9 мм, естественно, больше 7 мм. Раскрывается ларец просто. Гладкоствольные ружья (где-то в позапрошлом веке) калибровали так: по числу пуль данного калибра, отлитых из одного фунта свинца. Понятно: чем пуль меньше, тем калибр гладкоствольного ружья больше.

Американцы калибруют свои пистолеты в долях дюйма (1 дюйм = 25,4 мм). В строгой записи они даже не забывают слева поставить точку: .45 = сорок пять сотых дюйма. (Американцы, как известно, отделяют дробную часть не запятой, а точкой). Понятно, что 22-й калибр более чем вдвое меньше 45-го. Европейцы же пошли по самому простому и ясному пути: калибр измеряется прямо в миллиметрах.

Что касается дульной энергии, то она зависит от массы пули и от квадрата её скорости. Скорость пули Рем Файрбола равна 808 м/сек. У Кольта всего 261 м/сек. Остальное понятно.

От скорости пули зависит пробивная сила оружия. От калибра убойная (останавливающая) сила.

Вот наши правители и изгаляются, чтобы нам с вами разрешить (если вообще разрешать!) что нибудь послабже, чем имеют они сами. Вот и весь фокус с разделением оружия на гражданское и служебное.

Только слепой не может усмотреть во внедрении гражданского оружия прямого оскорбления нации. Во всём цивилизованном мире свободный, ничем не запятнанный гражданин вправе сам решать, какое именно оружие ему нужно. Он может с соблюдением необходимых формальностей (исключающих из оборота подонков) приобрести это оружие и совершенствоваться в обращении с ним в определённых специально отведённых для этого местах, под надзором опытных инструкторов. Это культурный подход к оружию.

А стремление властей подсунуть гражданину эрзац, априори снизив его шансы путём законодательного занижения параметров разрешённого ему оружия, говорит не только о трусости и подлости этих самых властей. Оно говорит и об их глупости. Или об иезуитской злонамеренности. Ведь в ответ на обнажение вашей газовой пукалки вы получите от неограниченного никакими законами подонка полновесную пулю из нарезного ствола. Типа Гюрзы, например. Специальная пуля которого прошивает любой современный бронежилет. А разрешённый вам ИЖ (если он когда-нибудь и будет разрешён пока что и он недоступен) с дульной энергией менее ста пятидесяти джоулей едва ли пробьет гладильную доску. И в этом усматривается подленький замысел: простой человек всё равно должен уступать в силе государственному человеку. А почему, скажите? если государство равнозначно личности как субъект права!

Стыдно слушать этих государственных людей, тужащихся с экрана телевизора вдолбить нам, что лучше нам вообще ни с каким оружием не связываться. Конечно, ничего оригинального они сказать не в состоянии: все те же а если глаз моргнёт, а успеете ли вы его вообще вынуть, а поднимется ли у вас рука. Кащеевская в общем идеология. У него и не моргнёт, и не дрогнет, и поднимется. А во мне он сомневается. По какому праву?

И это ведь при всём при том, что он полостью признаёт свою полную неспособность защитить меня от криминала. А уж от оборзевшей прокуратуры и других правоохранителей он вообще защищать не намерен. Здесь я, по его просвещённому мнению, просто обязан быть голым. Что касается моей чести и достоинства эта блажь его вообще не волнует. И невдомёк ему, что я не только по культурности, но и по многим другим статьям могу ему ни в чём не уступать.

Короче. Нужен новый закон об оружии. Построенный на совершенно иных принципах, чем старый.

Впрочем, раньше нужна новая конституция

 

 

АВП

465-3786

agynch@m.astelit.ru

http://agynch.narod.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

П р о и з в о д и т е л ь н ы е с и л ы

 
 

Рис.1. Место оружия в производительных силах

 

промышленные

 

пневматичес кое

 

пружинное

 

М

Е

Х

А

Н

И

Ч

Е

С

К

О

Е

 

 

экзотическое

 

традиционное

 

холодное

 

общее (групповое)

 

личное

 

Ствольное

(огнестрельное)

 

торпеды

 

мины

 

гидро

 

морское

 

авиационное

 

тактическое

 

межконтинентальное

 

ракетное

 

психотропное

 

пучковое

 

лазерное

 

электромагнитное

 

цивильное

 

боевое

 

Массового поражения

 

биологическое

 

химическое

 

ядерное

 

Целевое

 

О р у ж и е

 

научные

 

сельскохозяйственные

 

Инфраструктура

 

Орудия труда

 

Природа

 

Природа

 

Продукты труда

 

Средства труда

 

Средства потребления

 

Средства производства

 

Люди

 

люди

 

 

TTX Гюрзы:

Конструктор Петр Сердюков
Патрон 9x21 с пулей повышенного бронебойного действия (констр. А.Юрьев)
Mасса с патронами 1,18 кг
Длина 195 мм
Емкость магазина 18 патронов
Эффективная дальность 100 м
Hач.скорость пули 420 м/с
Имеет два автоматических предохранителя и приспособление для стрельбы двумя руками (как у моей любимой Беретты 92
F )